Уходя, я остаюсь в тонкой музыке любви...
поэзия
Цикл "СОЗЕРЦАНИЕ"



ПОЭЗИЯ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ



… Имя этой стихии – свободное творчество, одухотворённое
и направленное светлой энергией созидания, идущей от самых
основ мироздания и пробуждающейся осознанием божественного
в любом виде искусства.

С.Лузин 2007




XX ВЕК


СОЗЕРЦАНИЕ

Мне хорошо, когда я вижу сочные краски природы
она во мне - как я в себе.
Мне хорошо, когда все друзья со мной,
с ними ничего не страшно, хотя за окном гроза.
Мне хорошо, когда ты рядом со мной.
Мы смотрим в окно и видим далёкие леса,
которые сквозь пелену свежего, весеннего дождя,
блестящего на пронизывающих его солнечных лучах,
кажутся сказочными горами.

Но когда мне бывает одиноко
и мысли наполняют мой разум,
я ухожу в тот мир, где мечты смешиваются с прошлым
и фантазия, преломленная через янтарные воды прудов,
озаряет в памяти покинутые города.
С хрустальной ясностью,
подобной очертаниям Тадж-Махала,
всплывают передо мной, немигающим взглядом Будды,
с детства знакомые места
и мне кажется, что я снова с тобой,
снова дома!

1973



БЛЮЗ ДЛЯ НЕБОСКРЁБА


Ты была моей, бэби.
Но теперь то время лежит глубоко под землей,
как фундамент дома в сто этажей высотой.
Я теряюсь в толпе,
как камешек в полосе прибоя
и волны лет перекатывают меня с места на место.

Пропитаны мозги дымным накалом сигарет,
от него голова распухла, как от дрожжей
и вот-вот лопнет.
А мысли о тебе вдруг ударили ломом в сердце,
от этого страшного одиночества
в мире людей-роботов, людей-улиток.
Но я знаю,
что через много лет встречу тебя
в небоскрёбных ущельях,
наполненных автомобильным равнодушием
с ядовитым запахом,
и слезы наших слов будут вспоминать то время,
когда мы были юны и чисты.
Это время лежит теперь глубоко под землей,
но гораздо выше всех небоскрёбов в мире -
чистое сине-голубое небо твоих глаз...


1974


ЛАБИРИНТ СНОВ
(Песня)

Мне бывает так страшно при свете свечей,
когда заблестят глаза смерти сильней.

Из пыльных углов - нервов корни скрипят
И тяжелый ловлю на себе чей-то взгляд.

Как фарфором холодным жжет меня мысль,
Что я умер давно, родившись средь крыс,

Свои ноги, как тонкую нить, перегрыз
И в бездонную пасть чьих-то глаз лечу вниз.

Их колодец палёным чем-то смердит.
"Ах, скорей бы конец..." - внутри голос твердит.

Но откроются снова веки в ночи,
Далеко в пустоте сверкнет отблеск зари

И размажет по полу последнюю тень,
Она уползёт - и на смену день.


В щели засунет иголки рассвет.
Я открою глаза и пойму,
Что всё - бред.


В окнах снов - зазеркалье жизни моей,
В низ смотрю, забывая врагов и друзей.

Преломляясь сквозь призму бокалов вина
В подсознанье моём оживает война.

Бормочу в полусне чужих сотни фраз
И не вспомнить никак, кто я сейчас.

В лабиринте астральном опасен мой путь.
Солнца луч! Укажи, куда повернуть?!

Но откроются снова веки в ночи,
Далеко в пустоте сверкнёт отблеск зари

И размажет по полу последнюю тень,
Она уползёт - и на смену день.

В щели засунет иголки рассвет,
Я открою глаза и пойму,
Что все - бред.


1975



ОСЕНЬЮ

Воспалённый разум ищет
Дикой краски островок,
А в окне лишь вялых листьев
Быстро кружится венок.

На моём пороге скрипка,
Как печаль чьей-то души
И в пустынном зале тихо
Сумрак струны шевелит...


1976



* * *

Моё сердце холодное в старости
Кучей дров на огне истребив,
Похоронят в неба парусе
Под какой-то скучный мотив.

Я ж, взлетевший над звёздами чистыми,
На далёкой планете лёжа,
Разрастусь огромными листьями,
астрономов трубы тревожа.

И когда по камням стелиться
Надоест мне, сквозь пенную ширь
Я слечу с неба яркою птицей,
Очищающей крыльями мир.


1976



ЭЛЕГИЯ


Там, где тёплое море ласкало
Мой прохладный, северный взор,
Ты такою прекрасной казалась,
Уплывая в лазурный простор.

Как богиня воскресшей Эллады,
Среди пены бархатных волн,
Ветер в волосы ты вплетала
Вечереющим гребнем гор.

Был я молод, восторжен и весел,
Я нанизывал жемчуг минут
Ожерельями нежных песен,
Что поют лишь касанием губ.

И в лучах заходящего солнца
Мне пригрезилось: вечен тот миг,
Когда шепчут таинственно волны
Бесконечную сагу любви...


Батуми 1974 - Ленинград 1976




* * *

Я под бархатом губ твоих -
Алый свет простора души.
Затерялся, как эхо птиц,
на полянах лесных.

И понять не могу ничего
Среди трав и звона росы...
Кто мне шепчет: "Люблю тебя".
Листья, ветер, а может быть, ты?

Словно небо над головой
Над моими глазами твои
И ласкает солнечный зной
В волосах полевые цветы...

1977




* * *

Вечерним туманом
наполни себя,
Слёз растворяя
звенящие звуки,
В надрывистых вздохах
немого огня
Любви,
угасающей
в вечной разлуке...

1979






ПРЕДЗИМЬЕ

Безмолвна поздняя осень,
И птиц не слышится пенье.
На чёрных деревьях
Колышутся по ветру капли.
Последние листья с тополей облетают,
Словно меди куски падают наземь.
Первый снег не растаял.
Леса чуть видны в тумане.
И в белом воздухе -
Дыханье седой зимы.

1978





* * *

Падает свет на замёрзшие листья,
В осенних глазах - печаль.
Над речкой стеклянной холод струится,
И воздух - звонкий, как сталь.

Дым от костра облака задевает
Синею тонкой рукой,
Эхо шагов, в тишине отражаясь,
Сухо звучит за спиной.

Волосы трав заплелись под ногами,
И, ни о чём не скорбя,
Словно во сне, облака я губами
Грею, как будто тебя.

1979




О.В.

День прошёл, как бродячий некормленый пес,
И растаял твой след в отражениях звёзд,

Молчаливо плывущих в потоке ночном,
Безразлично зовущих забыть обо всём.

И всплеснул я руками, ловя твою тень,
Забарахтался в пене, кляня этот день,

Что настолько короток, стремителен он,
Мимолетной волной набегая, как сон.

Я лежу средь цветов и смотрю в облака...
Память наша! О, память... Как ты коротка!

Что же было? Что будет? И что есть сейчас?
Рождены мы Землёй словно в тысячный раз.

Не сказал ничего - позабыл я слова,
А от запаха трав так пьяна голова.

Волны чудных волос нас смешали, сплели,
Вновь целую тебя, крылья - руки мои.

Как в объятьях своих вольный ветер сдержать?
Как почувствовать то, что не смог я понять?

Где найти мне следов твоих лунный блеск?
Как собрать мне речей твоих плавный плеск?

Солнце к западу клонит, к востоку льнёт тень,
И короче, короче становится день...


1979




ЦЕНТР ГОРОДА


В истерике сгустками
пульсирует транспорт,
Заткнуты двери тромбами тел.
Улицы словно перед инфарктом
Сотнями ног
ползут
за предел...


1980





О ЛЮБВИ


Увидев дивный цвет очей твоих, о панна!
Я ждал с душой твоей соединенья,
Как жаждет взор и нюх, губ к лепесткам цветов,
Рук к шелку нежных трав прикосновенья...

Любить цветы, собрав букет их в поле,
Смотреть, как засыхают стебли на столе -
Это убить в самом себе раздолье,
Дней совершеннейших любви моей к тебе!

Так лучше упаду лицом на землю!
И сквозь меня растут пусть нежно-полевые!
Как мне обнять руками всю Вселенную?
Как пронести любовь сквозь времена лихие?


1980






* * *

Во взгляде твоих чудных глаз
Я вижу доброты сиянье,
В извивах легковесных фраз -
Судьбы суровое признанье.

Она сулит последний бой,
За ту, что так недостижима,
Сулит мне обрести покой,
Пусть поле брани и незримо.




И в воплощении ином
Мне суждено с тобой быть рядом:
То розой на столе твоём,
То чьим-то мимолетным взглядом.

Быть пеньем птиц в пылу весны,
Или стоять цветущим садом,
Быть всюду, там, где будешь ты,
Другой судьбы - не надо...


1983





* * *

Люблю холодную прозрачность
Осенних вод, глядящих в синеву,
И зачарованность лесов, стоящих,
Чуть прикрывая жёлтым наготу.

В незримой музыке бесшумного паденья,
В тиши ночей, под звёздной глубиной,
Люблю я осени печальные мгновенья -
Как расставание с самим собой.

1986



ПОЭТУ


Придёт тот день,
Придёт тот срок,
Когда откроются просторы
Недостижимых раньше строк
И тайных песен переборы.

Надеждой, верою, трудом
Вершатся дивные те звуки,
Что оживают под пером,
Родясь, как всё живое - в муке.

Так пусть же сбудутся мечтанья!
И, наконец, познаешь ты
Непредсказуемость желаний,
Непостижимость красоты!

1986



* * *

От быстрого теченья времени
Я словно весь в оцепенении.

Боюсь за каждый лишний час,
Что приближает к счастью нас.

Оно предельно высоко,
Добраться будет нелегко.

Разбег, толчок... Но отчего
Ты вниз летишь так глубоко?

В извечной скачке за чужим
Ты в этой жизни - пилигрим.

1986



* * *

Ах, боже мой, зачем вы полюбили,
Души спокойной будоража сон.
Зачем цветы и ласки мне дарили?
О них и думать вы давно забыли
И пуст передо мной амвон.

Тех мимолётных лет пурга умчалась.
Весну сменяет осень и зима,
Но сердце ждёт любви - той, что осталась,
В непостижимой дали затерялась,
И холодно сияет, как Луна...

1986



* * *

Одиночество! Верный мой спутник,
Ты меня не покинешь в беде,
Ты меня никогда не разлюбишь,
Не предашь, не осудишь нигде.
Мне в печальные очи не взглянешь,
Чтобы как-то меня подбодрить.
Свое дело прекрасно свершаешь:
Разлучить,
отравить,
погубить.

1986





* * *

Так хочется ласки сердечной,
Так хочется жизни беспечной
И чистой, как горный родник.
Иссушенный страстью бесплодной,
Как путник усталый, голодный,
К нему б я губами приник.

Но путь так далек и опасен,
И перевал так высок,
И воздух туманен, неясен,
Конь встал, копытом лишь бьёт.
Холод и мрак вдруг окутал.
Жажда заснуть не даёт.
Но вот, в ущелье далёком,
Блеснул наконец огонек!

1987



* * *

Когда сказал мне друг однажды,
Что я не друг ему совсем,
Что отголосок я неважный
Каких-то прошлых, милых тем,

Когда с усмешкою ленивой,
Как старший, поучал шутя
И говорил неторопливо
О вечной Майе бытия,

Мне показалось, что забыл он,
Что было детство, но ушло.
Что были песни, танцы, пиво
И много женщин, и вино.

Мне показалось, что забыл он
Прошедших дней круговорот
И тех людей, пусть некрасивых,
Волна судьбы нам не вернет.

Жизнь всем приносит перемены:
Когда-то было проще жить,
Но мир вокруг - всего лишь сцена,
Где надо плакать и любить.

1987





* * *

Когда останешься один,
Когда уйдёт любимая,
Когда закружит вихрь разлук,
Как песня заунывная,

Когда наскучит бытие,
Такое безотрадное,
Когда почуешь за спиной
Дыханье смерти хладное,

Когда покажется петля
Всему освобождением,
Ты вспомни ту, которой ты
Обязан был рождением.

1987




* * *

Отрадно, лежа на диване,
О светлом будущем мечтать
И в поздний вечер, у экрана,
День уходящий провожать.

А завтра снова на работу -
В "собачью" рань вставать привык,
А после - магазин, заботы,
Людская толчея в час "пик"...

То ль утро, то ли ночь - не ясно
Средь оголтелых зимних дней,
И кажется, что всё напрасно,
Что ты лишь раб чужих затей.

И в этом обществе постылом
Городим изгородь вокруг
Пустых страстей и дел унылых,
И все боимся думать вслух.

Но что-то изнутри толкает
И спать нам все же не даёт,
Давай скорей глаза откроем!
Друг друга каждый пусть поймёт.

Откроем светлые просторы,
Свободным будет пусть наш путь,
Который прежде миллионы
Прошли в бреду, не видя суть!

1986-87


* * *

Обманчива любезность друга
И добрых чувств неверен ход,
И верная вчера подруга
Соблазну тело придаёт.

А плут в кармане прячет деньги,
Украденные у плута,
Но каждый думает, что честен,
Обкрадывая самого себя.

Так зло растет, мельчают люди,
В делах суетных копошась
И на протянутую руку
Не смотрят - жалко им гроша.

Но есть любовь! Есть преданные души!
Мелодию сердец внимательнее слушай!


1987




НАСТРОЕНИЕ

Хочу небритым, грязным быть,
а может, в стельку пьяным -
Так грустно от бездушия людей.
Обрыдло тешиться мне приторным обманом,
Барахтаясь в сетях чужих страстей.

Брожу в людской пустыне - всё напрасно,
Здесь не найти сошедшего с Небес,
Здесь продают и покупают – это ясно!
И уважают лишь металла блеск.

Я выверну карманы - пусть увидят,
Как пусто, голо и убого в них,
Пусть щурятся сквозь дымчатые стёкла
И забывают о грехах своих.

Пускай смеются, подойдет то время,
И беззаботной черствости своей,
Как в зеркале, чужим лишь отраженьем,
Мелькнет вся жизнь, без веры, без идей.

И станет жутко всем самодовольным,
На грани той, где рвётся жизни нить,
И станет нестерпимо больно
За годы те, что нам не возвратить...

1988

* * *
В толчее, средь драки вечной,
Крепче надо нам стоять.
Не прожить всю жизнь беспечно -
Могут в спешке растоптать.

От пинков синеют ноги,
Губы в кровь, глаза болят,
При душевной непогоде
Как узнать, кто враг, кто брат?

Как понять событий связи,
Как распутать злобы нить?
Как найти себя средь грязи
И талант не загубить?

Дни пылают, жизнь уходит,
Ожидание-змея
Туже, туже кольца сводит,
Мое сердце не щадя.

Под тяжелой их печатью
Не раскрыть ларец мечты,
И крепки тоски объятья
Средь никчемной суеты.

1988


* * *


Средь полей и холмов
есть развилка дорог.
Там, где хутор чухонский стоял.
Там, на свежем покосе - большая берёза,
светла и нежна, как мадонна.
Если срок мой придет в этой жизни,
то под ней положите...
Здесь мне дорог был каждый час,
каждый миг,
в синей дали - мечты эфемерные нити.
А берёза - как мать приласкает
под сенью своей...

1988




МЕЛОДИЯ НОЧИ

В затихшем городе, среди дремотных улиц,
Звучит почти неслышная струна.
Мелодия пришедшей ночи
Щемящим одиночеством полна.

Мосты и рек окаменелых вены
Сплелись под снежной шалью в кружева.
На плеши площадей осиротелых
Льет синий свет бездомная Луна.

В застывшей тишине простужено, надрывно,
Разрежет саван неба самолёт.
Он унесётся, снег закружит вихрем,
Напомнив всем неспящим – жизнь идёт!

И плач ребёнка рядом, за стеною,
На краткий миг нить в сердце оборвёт
И вспомню мать – красивой, молодою,
Меня качая, тихо так поёт…

Во тьме – сиянье редких окон,
За ними кто-то мается, не спит.
За ними боль разлук, любовных вздохов,
А может, кто-нибудь, как я – творит.

Полна ночь ожиданий смутных
И чёрных ангелов порою слышен зов.
Бесценным даром – каждая минута,
В трясущихся ладонях стариков.

…Я чувствую, как ускользает Время.
Незавершенность дел покоя не даёт,
Надеюсь всё ж, что сбудутся стремленья,
Но у кого спросить, куда судьба ведёт?

1988




ПОЛОСА НЕУДАЧ


Всё чёрные карты,
Всё чёрные карты…
В руках – лишь шестёрки,
В судьбе – лишь инфаркты.

Мне ловкой рукой
Кто-то шваль раздаёт,
Старушечьей тенью
За мною бредёт.

Всё чёрные карты
В руках у меня:
Сомненья, страданья,
Как всплески огня.

Каналов холодных
Извечный покой
И лиц похотливых
На улицах рой.

Всё чёрные карты
Из окон дворов
Бросает мне осень –
Как дар от воров.

Всё мелкие карты
Судьба раздает:
Издёвки людей,
Одинокий полёт.

Как смутно и тяжко:
Круги всё одни –
Осенняя слякоть,
Напрасные дни.

Спешу, извиваясь,
Средь скопищ чертей,
И вдруг я срываюсь,
Как в скачках жокей.

Чего я ищу?
Ведь это судьба,
Что чёрные карты,
В руках у меня.

Но можно и швалью
Запутать игру,
Блефуй лишь умело,
Не стой на ветру!

Всё чёрные карты,
Всё чёрные карты…
В руках – лишь шестёрки,
В судьбе – лишь инфаркты.

Всё мелкие карты –
Ах, чем же мне крыть?
Когда козырей
Не могу я добыть…

1989





МОСТЫ
(песня)

За окном хрустальный дождь
Умывает купола.
Под пролётами мостов
Спит задумчиво Нева.

Милый голос позовёт,
Я очнусь средь суеты.
Между нами, как года,
Петербургские мосты.

На Васильевском весна
В тополиных парусах,
Светлооки небеса,
Так прозрачен ночи взгляд.

Сколько надо пережить
И прошедшего понять,
Чтобы так светло грустить
И, не каясь, вспоминать.

Медный всадник гонит прочь
Штормовые облака,
Под могучею рукой
Расступаются века.

Над замёрзшею рекой
Я очнусь средь суеты,
Между нами, как года,
Петербургские мосты…

1990




* * *

В объятьях тоски беспредельной,
В космических ласках – поэт.
Душа его рвётся наружу,
Сквозь толщу никчёмнейших лет.

Не знает он: встретит ли снова
Друзей и любимую, ту –
Которой, склонившись у гроба,
Из века в век песнь поют.

Душа его, в душ единении,
Свой путь витиеватый вершит
И в стройном галактик кружении
Любовь его песни творит.

О! Милой, любимой – лик вечен,
Как вечен её поцелуй,
А огненный век наш отмечен
Лишь всплесками творческих струй.

Дарует прозренье свобода,
Огонь – очищенье даёт.
В раздумьях, у Вечного брода,
Поэт свою песню поёт.

1990




ШАГИ ЗИМЫ
(песня)


По пустым ладоням –
Борозды дорог
Вновь засеребрились –
Словно иней лёг.

Скрюченными пальцами
Ловит чёрный лес
Синие осколки
Солнечных небес.

В озере глубоком
Облака летят,
На поникших травах
Свадебный наряд
Зимы.

Жёлтый лист, как ангел,
В облаках кружит,
Голос птицы вещей
В тишине дрожит.

Одинокий странник
По полю бредёт,
И его дорога
В никуда ведёт.

А на сердце холод,
Под ногами лёд –
То зима неслышно
По земле идёт.
Зима…

1991






* * *

Воровская натура России!
Что ни делать, но только б украсть!
Я в твои непостижные сини
Возвращаюсь душою опять…

В разнотравья ажурные ситцы
Одевала меня словно мать,
На коленях учила молиться
И транжирить твою благодать.

На авось и везенье надежды
Оставляла ты нищим душой,
А убогим – их скудость одежды,
Униженье, забвенья покой.

Сыновей своих ратных в могилы
Опускала, как в люльку, скорбя.
Сколько той нерастраченной силы
В Лету кануло глупо и зря!

Удальством молодецким бахвалясь,
В водке тонут сомненья твои,
И летят, как ямщик матюгаясь,
Бесшабашные серые дни…

А дорога в грязи так же вьётся,
Будто замерло время навек,
И мужик захмелевший плетётся
Забывая, что он – человек.

1991





СЕЛЬСКАЯ ТРАГЕДИЯ
(быль)


По полям одного из колхозов
Шёл с поллитрою Гурьев Иван,
Шёл он с песней по комьям навоза
Выполнять производственный план.

Из горла, по глотку отпивая,
В сердце радость великую нёс,
И неслась его песнь трудовая
Через рожь, лебеду и овёс.

Приближаясь к родному комбайну,
Он решил, наконец, закусить,
Разгадать сокровенную тайну:
Быть ударником или не быть?

Он присел у заржавленной жатки,
Закурил «Беломор», позевал,
И, жуя кулебяки остатки,
Полчаса сой затылок чесал.

И покончив с проклятою водкой,
И скурив двадцать пять папирос,
Он, качаясь, как в бурю на лодке,
Словно кормчий, к штурвалу прирос.

И взревела, запела машина,
Богатырскою силой дыша,
Но тут лопнуло сердце, как шина –
Отлетела Ивана душа.

И, штурвал мёртвой хваткой сжимая,
Он скосил два гектара хлебов…
Завершилась страда трудовая,
Но не видно на нивах стогов.

Умер наш комбайнер от запоя
Средь полей и хлебов золотых.
Всё село хоронило героя
И причислило к лику святых.

В путь последний его провожая,
Водку пило неделю село,
А остатки того урожая
Ветром буйным давно размело…

1991






БАРД В ПОТОКЕ БЫТИЯ

Я скачу то к плите, то к гитаре,
От соседей болит голова.
Муки творчества с чаем мешаю,
Высыпаюсь в трамвае едва.

Мои песни звучат только в сердце,
А кругом раздаётся стрельба.
Бранных слов слышу я килогерцы,
Как змея, жалит душу судьба.

На замызганной кухне, ночами,
Не пишу, а рожаю стихи,
Вдохновение правит руками –
Отпускаются мне все грехи.

И звучат золотою струною
Богу нужные песни мои,
Он один всесильной рукою
Может счастье мне возвратить.


Я воспряну из праха и снова
Песню жизни своей пропою,
И нетленное, вечное слово
Кровью свежей опять напою.

1991




ВЕЧЕР
(Блоковское настроение)

Тихий вечер над рекою золотится,
Над берёзами, как в сказке, облака,
Мне всё кажется и верится, и мнится:
Осень прошлых лет была не так грустна.

Осень прошлых лет надеждою казалась,
Что начнется за метелями весна.
И она как праздник сердца начиналась,
Но искрится, словно иней, седина…

Седина искрится, ну а где-то лето
Буйством красок дивных ослепляет взор,
Только жизнь моя, как старая газета,
Та, которую я так и не прочёл.

Пожелтели лица на страницах пыльных,
И состарились вчерашние друзья,
Может быть, они меня давно забыли,
Или, может быть, забыл давно их я?

В ожидании, задумчивости томной
Всё уходит. Просто. Навсегда.
Тихий вечер, золотой и скромный
Вдруг напомнил детские года.

1991





* * *


Берег залива. Песок. Никого.
Где мы с тобою – не знает никто.

Тени прозрачны и сосны вдали,
Словно над бездной, у края земли.

Лето исходит, но август рябит
Россыпью спелых, как губы, рябин,

Тех, что так терпки и сочны в любви –
Двое под солнцем у края земли.

День незаметно в простор улетит,
Но не стихает знакомый мотив:

Губы, как россыпи спелых рябин,
Что так прекрасны и терпки в любви.

Осень грустит. Засыпает зима
Алые гроздья на чёрных ветвях.

Снится под снегом им странный сон:
Кто-то, когда-то здесь был влюблён…

Берег залива. Метель. Никого.
Что же случилось – не знает никто.

Камни безмолвны. Сосны вдали –
Вмёрзшие в лёд любви корабли…

1991






* * *


Как всегда, в четыре пятнадцать,
За окном пролетел самолёт.
Начал кот лениво чесаться,
И прохожий чихнул у ворот.

Где-то дети истошно кричали,
Мерно дворник метлою пылил,
Разгоняя остатки печали,
Кто-то водку под деревом пил.

Тепловоз нервно свистнул на стрелке,
Отгоняя шального с пути,
Муха вяло ползла по тарелке,
Яркий луч грязный стол осветил.



Книжный шкаф распахнул я от скуки,
Начал рыться зачем-то, искать,
Наугад с полки взял что-то в руки
И, задумавшись, лёг на кровать.

С пожелтевшей обложки журнала
Вперил взор замусоленный вождь…
«Неужели всё это с тобою?» -
Сквозь стекло стал нашептывать дождь.

И опять, ровно в восемь пятнадцать,
За окном пролетел самолёт.
Начал кот на диване чесаться,
И прохожий чихнул у ворот,

Капля булькнула в чашке под краном,
И завыла по трубам вода,
И в квартирной тиши прозвучало:
Так всегда… так всегда… так всегда…

1992




ОЛОВЯННЫЕ КРЫЛЬЯ


В сплетеньях диких форм крикливой новизны,
Увязшей в лабиринтах страсти,
Забыли мы заветы старины
И, нескончаемой игрой увлечены,
Всё делим этот мир на части.

Сознание своё, как птицу в клеть загнав
И обкромсав свободы крылья,
Мы тешим иллюзорностью забав,
Презрев дела добра и клятвы все предав,
Летим на дирижаблях мыльных.

Сменяются кумиры, тают в облаках
Кликушеской, ничтожной славы,
Их оловянных крыльев тяжек взмах,
Как сорных зёрен хруст в греховных жерновах,
Шипенье колдовской отравы…

А спящим наяву, в плену богемы той,
Неведом символ очищенья:
Кому приятней слышать волчий вой
И восторгаться пенно глупостью чужой –
Не ощутить души паренья.

Не видя Вечное в стремленье преуспеть,
Иметь, достичь, купить, продаться,
Проходят дни, и кто мечтал взлететь,
Успел, лишь сделав шаг, душой окаменеть,
От пут не в силах оторваться.



И словно за стеной невидимых границ
Гниёт в тюрьме эгоцентризма,
Не падая перед Всевышним ниц,
А сочиняя нервно сотни небылиц
Для оправдания цинизма.

1993




* * *


Облака, облака, облака…
Даль широкая так глубока…

Утром чист озёр неподвижный взгляд,
Улетевших птиц – не вернуть назад.

Молчаливо прошлое – не тревожь,
Утешенья в смерти ты не найдёшь.

Счастье зыбко в бренности – не ищи,
На судьбу суровую – не взыщи.

И сколь труден путь, не сверни назад.
Дни грядущие - слабости не простят.

У могильных плит посиди в тиши
И печаль никчёмную сокруши.

Не вернут потоки слёз мертвецов
И напрасно почивших храбрецов,

Что поспорить с временем собрались –
Потеряли попусту свою жизнь!

Гонит ветер вдаль чудо-облака,
Их дорога светлая так легка.

Не видать следов солнечных гонцов –
Не постичь всех тайн сотне мудрецов.

Будь спокоен ты, ясен будь и рад, -
Улетевших птиц – не вернуть назад!

1993




* * *

В изумрудной воде отраженья легки,
Невесомо теченье неслышной реки,
У обрыва – тот дом, где когда-то сирень
Белый ветер пьянила в серебряный день,

А в холодных потоках, как зыбкая тень,
Нежно рыбка скользила под ивовый пень,
И в прибрежной осоке лазоревых крыл
Тихий шелест по зною стрекозами плыл.

Под внезапным дождём долгожданной грозы
Рассыпались огнями живой бирюзы
И дрожали потом в ярких, звонких лучах
Драгоценные капли на дивных цветах.

Старики были вечны и радостны дни,
Когда в поле с собакой бежал я один,
А за полем – лесок и черника в кустах,
И лиловый нектар терпких ягод в устах…

В придорожной пыли потерялись следы,
Заросли камышом все лесные пруды.
Стало маленьким то, что казалось большим,
В нашем доме родном всё вдруг стало чужим:

Не слыхать голосов за столом в Новый год –
Дважды в реку Времён ведь никто не войдёт.
От старинных часов на обоях пятно,
Что случилось недавно – то было давно…

Я стою у ворот: тридцать минуло лет,
Словно всё не со мной – эта жизнь, этот свет;
Он такой, как всегда, только чуть холодней,
И от этого сердцу больней и больней.

…В изумрудной воде отраженья легки,
Невесомо теченье неслышной реки,
У обрыва – то дом, где когда-то сирень
Белый ветер пьянила в серебряный день.

1993




НОЧНОЙ ПОЛЕТ


Мои мысли во мраке тягучем
Средь изломанных линий дворов,
Там, где камня холодного кручи,
Словно пальцы десницы могучей
В облаках из несбывшихся снов.

Я – певец городской летаргии,
Хохочу и кривляюсь в тиши,
Проникаю за окна чужие,
Неподвластен слепой ностальгии
И безумству суетной души.

Упиваясь свободой паренья
На подаренных осенью мне
Крыльях радости и озаренья,
Открывая вершины Забвенья,
Я плыву и плыву в вышине.

Пролетаю над площадью Детства,
Школой Жизни и храмом Любви…
Как же хочется снова согреться
И до боли в висках наглядеться
В лица тех, что куда-то ушли;

Погрузившись в растленность иллюзий,
Лицедейством любовь заменив,
Средь бесцельных словесных конфузий,
Онемев от тяжелых контузий,
Жизнь клянут, свой талант загубив.

О, мои дорогие страдальцы!
Все, кто проклял меня сгоряча,
Не забудьте – мы все постояльцы,
Жизни сны пропускаем сквозь пальцы –
В темноте догорает свеча.

И под пологом тягостной ночи,
В ожиданье грядущих утрат,
Всё стараюсь себя превозмочь,
И, не в силах уснувшим помочь,
Тьмы отраву я пью до утра…

1993




РЯЖЕНЫЕ
(перестроечная тема)


Перестроились: слева – направо,
По живому кромсали народ,
Серп сменили на крест комиссары
И призвали к себе всякий сброд.

Набивали мешки и карманы
Требухой из остатков страны,
Открывали забытые храмы,
А крестили детей Сатаны.

Пьяных рож краснорылое братство,
Самозванцев убогость и визг, -
Раздавали по крохам богатство
Из корыта, разбитого вдрызг.

В беззаконии, лжи и разврате
Увязали всё глубже, сильней,
С демократии сняли проклятье,
Чтоб свобода была всем видней.

Отделялись стеной друг от друга,
Лили кровь, как хмельное вино
И, как звери визжали с испуга,
Когда шёл их корабль на дно.

Предавали спокойно, с расчетом,
И друзей, и врагов, и жену,
Жили подло – обманом, обсчётом,
Нагло крали чужую казну…

Но грядёт час расплаты суровый
И предъявится каждому счёт,
И рассыплются злобы оковы,
Как Христос вновь на Землю сойдёт!

1993






* * *


Лают собаки… Эхо в ночи.
Месяц за облако серп затащил.

Плачет ребёнок. Цикада поёт.
Речка в тумане неслышно течёт.

Запах сырых, свежескошенных трав.
Шум парохода. Огни переправ.

Дым от костра над стогами плывёт.
Конь на лугу, за околицей, ржёт.

Мышка под полом тихонько пищит.
В печке полено трещит и трещит.

Молнии вспышка разрезала мрак.
Всё это было, и всё это так…

1994



* * *


Уходя, я остаюсь
в тонкой музыке любви,
Не пройдёт ночная грусть,
не увянут те цветы,
Что растут в долинах чувств,
что сияют вдалеке,
К ним душою я стремлюсь –
так, без ноши, налегке.

От темна и до темна
здесь бывать мне суждено;
Ночь - талантливый творец,
но туманно полотно.
Не очнуться ото сна,
хоть его и вовсе нет,
Ты ушла. Не суждено…
Среди трав растаял след.

…Ну, а может суждено?!
собирая пепел дней,
Помнить всё же только то,
что роднее и милей,
Что разрушит глухость стен –
так блеснет алмаз в грязи,
Я люблю! И нет измен,
пока сердце есть в груди!

1994





* * *


Для кого-то враги,
Для кого-то друзья,
Эти две колеи, -
Посреди же их – я.

Тяжко видеть в глазах
Беспричинную злость,
Вдаль идут колеи,
Не сходясь идут, врозь.

Сквозь века светит мне
Очищенья звезда.
След земного пути
Не стереть никогда.

Не хочу быть иным,
Извиваться и лгать, -
Лучше быть никаким,
Чем Иудою стать.

Оправдать не любя,
Продавая, - себя.
Для кого-то враги,
Для кого-то друзья.

Из-за слова порой
Полыхает война,
А к тому, кто наглей,
Вдруг уходит жена.

Прорастут васильки
Меж разбитых траншей,
Спят друзья и враги,
Я, как ветер – ничей.

1994





ХВОРЬ


Я лежу в одинокой постели
И мечтаю о той, что мила.
За окном заповедные ели
Ввысь простёрли свои купола.

Певчий дрозд из загаженной клетки,
Всё надеюсь взлететь в облака,
Но глотаю, глотаю таблетки,
Что подносит чужая рука.



Отупенье приходит, и томно
Стекленеют шальные глаза.
Поднимаюсь: легко, невесомо,
Как парящая в зной стрекоза.

Вихрь уносит во тьму по тоннелю.
Непонятною силой влеком,
На пути к неизведанной цели
В возвращенье я верю тайком.

В ухо проповедь ангел читает
Монотонным и злым шепотком,
Яркий свет, словно меч рассекает
Пополам пустоту, но потом,

Как свинцовые, крылья немеют,
Неподвижно всё тело, и вдруг
Я кричу из кровавой купели
Сквозь очерченный пламенем круг.

Кто там смотрит сурово и грозно
Исподлобья, все зная грехи?
Как ответить на это серьёзно?
Почитать Ему, что ли, стихи?

Небольшая, а все же заслуга –
Может, сразу не бросят в огонь?
Но подходит с косою «подруга»,
Я шепчу ей: «Стихи хоть не тронь…»

Вот и всё. Гроба крышку закроют.
Впереди – печи ада горят…
В этот миг кто-то нежной рукою
Открывает глаза мне, и взгляд

Упирается в ясное небо
И еловых вершин этажи.
Был я ТАМ или, может быть, не был?
Боже праведный, мне расскажи…

… Я лежу в одинокой постели
И мечтаю о той, что мила.
За окошком кружатся метели,
Ветер воет, гудит, как юла.

Мне приносят одежду, и робко,
Озираясь, на снег выхожу
И, как старая винная пробка,
В недопитую душу гляжу:

Вот дорога пустая в тумане,
Влажный воздух так сладко пьянит…
Даль белёсая снова обманет,
Снова сердце сильней застучит.

Вдруг подъедет усталая «Волга»,
Хрипло скажет шофёр мне вослед:
«Что, подбросить? Куда ты? Надолго?» -
«Навсегда! Вон видишь тот свет?

Там окно вдалеке, где недавно
Жизнь была и любовь, и тепло,
Это, в сущности, очень забавно,
Что к нему все следы занесло!»

1994




* * *

Когда удавкой сдавит горло злоба
И слёзы заблестят у края век,
Неволею покажется свобода –
Теряет веру слабый человек.

Когда гордыня властвует любовью,
А похоть наполняет каждый шаг,
Сиденье в клетке кажется раздольем,
И рад покою этому дурак.

Под небесами безгранична воля
И всепрощеньем дух мой наделен,
Но почему же я с такой тоскою
Смотрю на странный поворот времён?

Убогие юнцы развеют славу предков,
Войдут в сады и ржавым топором
С незрелыми плодами грубо срубят ветки,
Закончив вакханалию костром.

Исчезнет сказочность невидимо и просто,
Круг будет замкнут: есть, работать, спать…
А я смотрю на воды с Троицкого моста
И ощущаю божью благодать.

1994





ВЕЧЕР


Петербургский лимонный закат
Выжал сок свой в Маркизову лужу,
В нем тонул неприступный Кронштадт,
Красотой неземною сконфужен.

В увяданье сентябрьского дня
Наслаждаясь вечерним пожаром,
Чайки в отблесках нежных огня
Золотым отливали загаром.


Уносился зефир за моря,
В даль небес, что темнее сапфира…
На аллее – фигура царя
В зеленеющей бронзе мундира.

Он безмолвен. Тяжёлых побед
Утекло безвозвратное время.
А потомки оставят ли след,
Что волнует сердца поколений?

…Крепкий ветер волною играл,
Пену гнал на пустынные мели.
Оперевшись на трость, Пётр стоял
У Балтийской холодной купели.

1994
Петергоф, Нижний парк





* * *



Всё уходит. Над нами
Незыблема времени власть.
Успокоились чувства. Забыты?
Лёд на лужах. С опаской иду: «не упасть»,
Думы все возвращают в тот час,
Когда были все двери открыты,
Когда вроде был счастлив но счастье –
Словно солнечный день
в Петербургском осеннем саду,
Когда листья, сметённые северным ветром,
Намокают и тонут в пруду,
И идёшь наугад за ответом
В ночь, в туман, в никуда
И увидишь случайно плакат поблекшего цвета,
И на нём – едва различимое: «Слава труду!»…

…И, подняв воротник, закурив,
Вновь подумаешь: «Лучше бы лето
Распушило свой хвост над Невой,
Чтоб неспешно идти снова с той,
Что моими губами согрета,
У которой румянец и туфельки цвета «бордо»,
И глаза зеленее полночных небес…»
Но уж холодно, времени снова в обрез,
Я спешу раствориться в метро,
На ходу допивая «ситро».
В муравьиной толпе – будто дома,
Свет, тепло, перекрёстные выстрелы глаз,
Голос: «Двери…сейчас…»
Вот и зал под землей,
Разделяющий небо и нас,
Вот и улица, что так знакома…
Тёмный, смрадный подъезд.
Три ступени – и лифт. Едкий запах мочи.
Кто-то рядом, за дверью, истошно кричит,
Вот «восьмой», вот я снова
В изумлённом молчании стен,
Где когда-то изгибы колен,
Крылья рук – как фламинго парили
И любили, любили, любили…

Режу мысли душой,
Что острее, чем скальпель.
Больше памяти нет.
Вивисекция – это названье
Облегчает немного страданья,
Но как быть мне с душой,
Что острее, чем скальпель,
И куда положить инструмент,
Когда вынешь его из себя…
Как забыть мне тебя,
Ночь и туфельки цвета «бордо»,
Зелень глаз, дорогое вино,
Беззаботные яркие дни,
Напоённые музыкой света,
Отражением в глади Невы
Пролетевшего чайкою лета…

1995





* * *


Разбито зеркало, погас фонарь в углу,
Пусты бутылки и слова забыты,
Которыми меня, привычно, поутру,
Встречала фея в золотом саду,
С лицом прекрасным юной Афродиты.

Растаял сон? Исчезло волшебство? –
Приобретенье – суть утраты.
Реально мыслящих - их меньшинство,
Всех развлекает в жизни баловство,
Но видит бог, они не виноваты.

Не всякому дано средь скопища вещей,
Как будто бы столь нужных и красивых,
Увидеть души солнечных людей,
Молиться за врагов и за друзей
И не стараться никогда фальшивить.

1995






* * *


Продлись мгновенье!
Хочется узнать,
За гранью сущего,
что скрыто от живущих?
Край осени –
златая благодать,
Иль просто дверь
в анналы дней грядущих?
К озёрам памяти
струящийся туман
Уносит думы
через сны сомнений;
На лёгких крыльях,
к дальним островам,
Летят они –
уже без сожалений.
А сердце ближе к богу
и светлей,
Всё круче путь
к заоблачным вершинам,
И, как алмаз,
блеснёт над головой моей,
Луч озаренья
В небе тёмно-синем!


1997

О.В.

Ты – моя сила, а я – твоя слабость,
Как хорошо, что друг другу мы в радость

Богом даны. Средь обид и проклятий
Мчусь я к тебе, и от жарких объятий,

Плавлюсь, теку, как свеча восковая.
Боже! Как чудно! Тебя я не знаю,

Зная тебя каждый миг предыдущий,
Я – твой дельфин, постоянно плывущий

В томную синь океанских феерий –
На зов подруги, дрожа от волнений.

Быстрее, быстрей уплываю в прозрачность,
Чтоб вместе скользить нам сквозь волны и мрачность

Подводных пещер, острых скал и течений,
Навек уходя в глубину поколений…

Ведь я – твоя сила, а ты – моя слабость,
И как хорошо, что друг другу мы в радость!

1998






НАДЕЖДЫ НА ЛУЧШИЕ ДНИ

О.В.

Растаяла слезинка, словно льдинка…
Не каменна, не бархатна щека
Лицо твоё, как занавес картину,
Не заслонит суровости рука.

Пусть милый друг отравлен тяжким ядом
Безверья, дикости и алчности людской, -
Не уходи в аллеи лунным садом,
Чтоб обрести в тиши забвения покой.

Покоя нет. И звёзды гибнут, гаснут.
Рождаются галактики миры,
Как негасимая любовь прекрасна,
Так оба мы прекрасны – я и ты!

Прекраснее – творящий это чудо.
Сливаясь с ним, становишься силён.
И бьётся сердце, и живешь, покуда
Пронзён мечтой - люблю, любим, влюблён!

1999





XXI В Е К



УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА

Молчит тишина предрассветная,
А в тёмном проёме окна,
Из синего бархата, светлая,
Венера встает после сна.

Прекрасно её одиночество,
Прекрасно сиянье её,
И слышится чьё-то пророчество:
«Ты с ней и всегда без неё…»

2004



* * *

Дождливый май приносит иногда
Сирени запоздалой обещанье,
Что не вернутся снова холода,
Что жизнь прекрасна и полна мечтаний.

Я чашу пью весеннего дождя
В надежде от недугов исцелиться,
Молитвы бесконечные твердя
Пред тем, как с непогодою сразиться.

О, доктор сердца! Врачеватель душ!
Твое лекарство не всегда утеха,
И, прописав с утра холодный душ,
Стучишь в окно, а крыши вторят эхом.

Я становлюсь блестящим, как металл,
И от повторной остываю плавки,
Не помня тех, кого я целовал,
И на кого большие делал ставки.

С кого снимал одежду и тоску
Пустых сердец, и наполнял бокалы,
И жадно пил в таинственном лесу
Вино, как викинг, у ворот Валгаллы.

Сливались губы, жажды не тая,
И закипали в страсти невозможной,
И проносились сквозь круги огня
Сердца людей, звучащие тревожно.

День иссякает. Дождь стучит в окно.
Дым сигаретный тонкой струйкой вьётся…
Спят сфинксы у Невы – им всё равно,
Начнётся лето или не начнётся…

2004







МАЙСКИЙ СНЕГ, РАСТАЯВШИЙ ПОД
СОЛНЕЧНЫМИ ЛУЧАМИ, НАВЕВАЕТ
ВОСПОМИНАНИЯ.




Над Тучковым мостом стаи снега белы,
Этих радужных снов мне так мало, но ты,

Проходя сквозь туман, словно солнечный путь,
Обо мне в двадцать лет не забудь, не забудь.

Вот Четвертая, Малый и струи дождя,
Ухожу подворотней, назад не глядя,

Капли, солнцем играя, мне шепчут: «Забудь…»
И подстреленной птицей стучит сердце в грудь.

Испаряясь, беззвучно слетают слова:
«Мой Васильевский остров, моя ты беда…»

Оставляю лицо твоё в дальнем окне,
Пахнет тополем клейким так чудно, но где

Мне искать твоих глаз свет весенний, и как
Убежать от себя, ускоряя свой шаг?

Над Тучковым мостом стаи снега белы,
Этих радужных снов мне так мало, но ты,

Проходя сквозь туман, словно солнечный путь,
Обо мне в двадцать лет не забудь, не забудь!


Васильевский остров – Лигово.
1972 - 2004






СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ


Залив: вода и облака –
Отдохновение для глаз.
Идут куда-то корабли,
Летают чайки мимо нас.

Лепечут волны ни о чём,
Не задевая струн души,
И ветер, этим жарким днём,
Уносит дымку в камыши.

Зной от песка и мы вдвоём
В потоках солнца. В этот раз
Не вспоминаем о былом,
Смотря в аквамарины глаз.
В них – отражение небес
И беспредельно далеко
Проник вглубь синевы их блеск,
И жить прекрасно и легко!

2004


* * *


Лунный свет серебрил
Твою тонкую руку,
Что прекрасней картин,
Потому что живая она.

Свет далёких огней
Вдруг навеял неясную скуку,
Прошептал голос нежный:
«С собою возьми, навсегда…»

Уведи в даль небес,
Где кричали, летя, журавли,
Полюби, поцелуй,
Успокой же душевные муки,
Ведь приятней тепло наших рук,
что близки,
Словно скрипок
дуэта чудесные звуки.

Отгорели года
Неуёмных обид и проклятий.
И в постели со мной
ты легка и светла,
А в старинном шкафу -
Подвенечное белое платье,
За окном же – плывущие вдаль облака…

2005


О Т Ц У

Пред грозой затихают деревья.
Парк прекрасен, прохладен и чист.
Я иду по тропе, как с похмелья,
Не дрожит, не колышется лист.

Перестук первых капель, и шумно
Хлынет дождь. Вспышка молнии. Гром.
И, отчаявшись, в вихре безумном,
Побегу в опустевший наш дом…

И, как в детстве, обычно и просто
Вдруг пойму – нет отца, и никто
В белоснежной фуражке, с погоста,
В этот дом никогда не придёт.

Обелиск на холме среди многих,
Дома спит престарелая мать…
И ведут на тот холм все дороги,
Чтобы снова тебя повидать…

2005


ПОЭТЫ

Поэты – несчастные люди:
Напишут, ничто не соврут,
За это их в прессе обсудят,
А может, в подъезде убьют.

Наклеят «акцизную» марку
На их титанический труд.
Бывает, как в бане, им жарко,
Когда обсуждения ждут.

Вот новая серая книжка
На полке уныло стоит,
И легче пылинки сберкнижка -
Карманы не тяготит.

Поэты – счастливые люди:
Вдруг выйдет в газете статья,
Похвалят солидные дяди –
И рада большая семья.

Поэты, певцы, музыканты –
Творцы и жнецы красоты!
Но гибнут в России таланты
И гении от нищеты…

Куют «популярные кадры»
Конфетные «Фабрики грёз»,
Искусство – как гибель эскадры,
Народ же смеется до слёз…

2005


ВЕСНА


Как после тяжелой болезни,
Оттаяв, в немой пустоте,
Деревья в тумане морозном
Стоят в воронёной воде

Садов, где остатками снега
Уходит зима в небытьё.
Земля, словно после набега,
Истерзано тело её.

Порезаны вены каналов,
Струится холодная кровь,
Так мало тепла здесь, так мало,
Исчезла куда-то любовь.

Вокруг бормотанье и клёкот,
«Макдоналдсов» сытых уста.
Становится лучше, но только,
Всё видимость, всё суета.

Стоят к докторам ветераны
В надежде совет получить.
Ах! Чем же их старые раны
И души от боли лечить?

Сколь долго продлится веселье?
Как станет нам всем тяжело?
Но будет, я все-таки верю,
И свет, и любовь, и тепло!

2005



* * *


Первый снег на зеленой траве,
А берёзы желты.
Голь кустов средь вороньего крика…
Мельтешенье прохожих, и окна мертвы
От холодного зимнего блика.

Вечереет.
Облака кроваво ползут утонуть
В сумасшедшей «берлинской лазури»*,
Затянулся ледком старый, маленький пруд,
А на кухне усталая мать брови хмурит…

2005

* «Берлинская лазурь» - разновидность синей краски






* * *

О.В.

Вся наша жизнь – любовь,
И нежный голос твой
Я слышу…
С утренней зарёй
Мы входим в новый день
И солнце освещает листьев сень,
И радостно мне оттого, что есть
На этом свете ты,
Как благостная весть,
Как Вечная Весна,
Что песней в сердце входит,
И тает снег,
Любовь же - не уходит!

2006






* * *

О.В.


Я так же бодр и крепок
тридцать лет спустя,
Сквозь пелену осеннего дождя
Вновь вижу солнца блеск,
и улетает грусть,
Любовь не вянет,
годы мчатся, пусть…
Ты – свет, несущий счастье и тепло,
Неправ, кто говорит,
что время истекло!
Я слышу стук сердец,
и ток моей крови
Разносит песню вечную любви!

2007





* * *


Бесконечно тревожные ночи…
И никто не поможет, никто…
Крики боли – так последние силы
Неотступная старость съедает.
Холод звёзд вопрошаю: «О, боже! За что?»
Ненадолго всё стихло, увы, ненадолго
Война отступила с этим вечным:
«Ничто – есть реальность!»

Всегда есть места
В мрачном поезде смерти,
Идущем вперёд
С постоянством движенья планет.
Оглянуться есть время – нас нет!
Мельтешению дел человечьих
В этом мире не будет конца.
Из глубин ледяной бездонности Космоса
Путь наш не виден,
Лишь слышится стон похорон и крики
Вновь появившейся жизни –
Они так чем-то близки!
Импульс вопроса,
Отосланный к братьям по разуму:
«Есть ли кто живой во Вселенной?» -
Повис без ответа надолго…
А может, не слышим
Ответа мы их
В вибрациях более тонких?

2007


* * *

Жизнь вянет без любви и света.
Обласкан тусклым серым днём;
В руке дымится сигарета,
С пустым бокалом – мы вдвоём

Внимаем звукам той сонаты
В пространстве мертвенной тиши,
И лист опавший, как заплата
На белый снег моей души,

Что вновь уносит к горизонту,
Стремясь за теплым летним днём,
За солнца яхонтом вдогонку –
Смотрю в оконный я проём.

Луч исчезает в дымке серой…
Закончен, уходящий прочь,
Последний мамин день, не первый…
Всё стихло. Наступила ночь…

Октябрь 2007



ЛУЧШИЕ ГОДЫ.
/Александрия. Вечер/


Солнце садилось и воду залива
Переплавляло закатную медь,
А в небесах изумительно-синих
Вечер уж начал алеть.

Старого парка аллеи – безмолвны,
Залы пустынны дворцов,
Ласково шепчут вечерние волны
Песню неведомых снов.

Песню о том, как в далёкое время
Были те волны чисты.
Сколько с тех пор пронеслось поколений
Средь неземной красоты…

Тает туман над ночными стогами.
Тихо на Царском лугу.
Лучшие годы – мосты между нами,
Я их в душе берегу!

Александрия. Н.Петергоф.
2008




* * *

Я знаю: рыцарство давно уж не в цене.
На этом свете много пленниц,
Из-за которых копья, как в тревожном сне,
Вонзаю в крылья деревянных мельниц!

2008




* * *


Люди срастаются с болью,
Чтоб болью была вся их жизнь,
Я же срастаюсь с тобою –
В любви вижу высший смысл.

Боюсь тебя тронуть рукою
И силы твои берегу,
Боюсь, чтоб не смыло волною
Твой след на пустом берегу.

2008




* * *


Поэзия – странная птица,
Красиво поёт, но при этом
Ей хочется в сердце вонзиться
И крови напиться поэта!

2008




Н.Р-Б.

МОЛЧАНИЕ /1/


Опять желтеют листья и весна
Вновь кажется неведомо далекой.
Вновь зонт, пальто, а вскоре и снега,
Затянут город белой поволокой,

Чтоб погрузить в томленье и тоску,
Гранитный холод сделать холоднее,
Приставить револьвер немой к виску
И ждать, чтоб стала эта ночь светлее.

…Ты всё молчишь, и телефон молчит,
Но только – так моей душе тревожней,
Ах, как же май цветущий позабыть
И позабыть Париж! Да…невозможно!

Сон летних дней мне память бередит,
И вновь иду застывшей Петроградской:
Вот площадь,
мастерская,
телефон молчит…
И стынет сердце в этой пытке адской,

Что производит время неспеша,
И – словно маска на челе застывшем:
Ты всё молчишь, и только облака
Плывут над Кронверкским легко и пышно…

2008





ПРОБУЖДЕНИЕ /2/

Эта тихая осень принесла настроенье печали.
В пестроте быстрых дней есть абстракция времени, где,
На богатом ковре, что лежит на земле перед нами,
Ты стоишь, размышляя о вечной, святой красоте.

Каждой встрече я рад несказанно: и страстно, и смело
Обнимая твой стан, и в глаза дорогие глядя,
Единяясь душой и сливаясь в экстазе всем телом,
Вопрошаю: « Как прежде я жил на Земле без тебя?»

В прелом запахе трав и кленовом, неслышном кружении,
Луч холодного солнца – лишь блестка, дразнящая боль,
Что хранится в глубинах души, в молчаливом забвении,
Ожидая чудес, как ждала бригантину Ассоль…

Пробуждаюсь от сна. – Вот идёт желтоокая осень
По аллеям души, лишь своё отраженье любя.
Было нам двадцать пять, а теперь – на висках моих проседь,
Вопрошаю: «Как прежде я жил на Земле без тебя?»

2008




Ты. /3/


Штрихи и линии, рождённые руками,
Похожи на порханье балерин.
Как лёгкая вуаль и стук весенних капель -
Великолепен тёплый свет картин!

И выплывают в танце красок струны,
Сливаются со звоном кастаньет,
И древние ведические руны
Вещают тайны давних-давних лет,

Что красота – в движеньях грациозных
И строгий взгляд испанки молодой,
Всё это – ты…и Крымом пахнут розы,
Стоящие в вечерней мастерской!

2008





* * *

На чьи-то хрупкие плечи –
Осеннего струи дождя.
Душа ищет новой встречи,
Глаза ищут только тебя.

Шаги отмеряют пространство
И эхо в ночи – как ответ:
«Любовь – это непостоянство,
Кометы растаявший след…»

Летящей в бездонном просторе,
Дрожащей, как сердце в руке,
Но исчезающей вскоре
В космической чёрной реке.

Любовь – это постоянство
И свет, исходящий с небес,
Волны движение в море
И ветер, ласкающий лес

Невидимой нежной рукою,
Избранницы гладящий грудь,
В блаженстве земного покоя
Дающий скорбящим уснуть.

Любовь – это постоянство
Искомых в себе величин,
Беспечное донжуанство
Талантливых, умных мужчин.

Любовь – это постоянство,
Желанье оставить свой след,
Любовь – это мессианство,
Стремленье к тому, чего нет.

Шаги отмеряют пространство
И эхо в ночи – как ответ:
«Любовь - есть души константа,
Божественной ауры свет!»

2008




СОДЕРЖАНИЕ


Биография.

ХХ век.

1. Созерцание 1973
2. Блюз для небоскрёба. 1974
3.Лабиринт снов. /песня/. 1975
4. Осенью. 1976
5. «Моё сердце холодное…» 1976
6. Элегия. 1976
7. «Я под бархатом губ твоих…» 1977
8. «Вечерним туманом наполни себя…» 1979
9. Предзимье. 1978
10. «Падает свет на замёрзшие листья…» 1979
11. «День прошёл, как бродячий…» 1979
12. Центр города. 1980
13. О любви. 1980
14. «Во взгляде твоих чудных глаз…» 1983
15. «Люблю холодную прозрачность…» 1986
16. Поэту. 1986
17. «От быстрого теченья времени…» 1986
18. «Ах, боже мой…» 1986
19. «Одиночество! Верный мой спутник…» 1986
20. «Так хочется ласки сердечной…» 1987
21. «Когда сказал мне друг однажды…» 1987
22. «Когда останешься один…» 1987
23. «Отрадно, лёжа на диване…» 1987
24. «Обманчива любезность друга…» 1987
25. Настроение. 1988
26. «В толчее, средь драки вечной…» 1988
27. «Средь полей и холмов…» 1988
28. Мелодия ночи. 1988
29. Полоса неудач. 1989
30. Мосты. /песня/. 1990 31. «В объятьях тоски беспредельной…» 1990
32. Шаги зимы. 1991
33. «Воровская натура России!…» 1991
34. Сельская трагедия. /Быль/. 1991
35. Бард в потоке бытия. 1991
36. Вечер. /Блоковское настроение/. 1991
37. «Берег залива. Песок. Никого. …» 1991
38. «Как всегда, в четыре пятнадцать…» 1992
39. Оловянные крылья. 1993
40. «Облака…» 1993
41. «В изумрудной воде…» 1993
42. Ночной полёт. 1993
43. Ряженые. 1993
44. «Лают собаки. Эхо в ночи…» 1994
45. «Уходя, я остаюсь…» 1994
46. «Для кого-то враги…» 1994
47. Хворь. 1994
48. «Когда удавкой сдавит горло злоба…» 1994
49. Вечер. 1994
50. «Всё уходит…» 1995
51. «Разбито зеркало, погас фонарь…» 1995
52. «Продлись мгновенье…» 1997
53. «Ты – моя сила…» 1998
54. Надежды на лучшие дни. 1999

ХХI ВЕК
55. Утренняя звезда. 2004
56. «Дождливый май приносит иногда…» 2004
57. Майский снег, растопленный солнцем… 2004
58. Сентиментальное. 2004
59. «Лунный свет серебрил…» 2005
60. Отцу. 2005
61. Поэты. 2005
62. Весна. 2005
63. «Первый снег на зелёной траве…» 2005
64. «Вся наша жизнь любовь…» 2006
65. «Я так же бодр…» 2007
66. «Бесконечно тревожные ночи…» 2007
67. «Жизнь вянет без любви и света…» 2007
68. Лучшие годы. 2008
69. «Я знаю: рыцарство давно уж не в цене…» 2008
70. «Люди срастаются с болью…» 2008
71. «Поэзия – странная птица…» 2008
72. Молчание. 2008
73. Пробуждение. 2008
74. Ты. 2008
75. «На чьи-то хрупкие плечи…» 2008




 

Copyright © Нина Морозова 2017.